Валерий Карбалевич: Трагедия, когда беларус стреляет в беларуса.

Валерий Карбалевич: Ясно и не вызывает сомнения то, что в ходе того, как сотрудники КГБ пытались взломать дверь и войти в квартиру, возникла перестрелка в результате которой погибли два человека — хозяин квартиры Андрей Зельцер и сотрудник КГБ (Дмитрий Федосюк — прим. БП).

Все остальные подробности этого инцидента вызывают вопросы. И пока власти не собираются давать ответы на те вопросы, которые возникли у независимых наблюдателей.

— Появилось видео, оперативная съемка, которое странным образом снималась с двух сторон двери квартиры, которую штурмовали. На какие нестыковки обращают внимание независимые эксперты?

— Странная нестыковка проявляется в том, что хозяева квартиры два раза вызывали милицию. Это признали официально власти. С другой стороны, опять же согласно официальной версии, люди, которые ломали дверь, представились официально, что они сотрудники КГБ.

Возникает вопрос: если они представились, зачем хозяева вызывали милицию? Много других нестыковок описания перестрелки – от какого выстрела погиб этот сотрудник КГБ до конца непонятно.

И самое интересное, что следственные органы возбудили уголовное дело по факту убийства сотрудника КГБ, но не возбудили дело по факту убийства хозяина квартиры Андрея Зельцера.

Это очень показательна история, которая говорит о том, что в Беларуси не все граждане одинаковы в правах и не все граждане защищены законом. Разное право и разное законодательство в отношении разных людей.

То есть те, кто против Лукашенко, они как бы поражены в правах. И это очень показательно. Это такая философия официальная, — когда в состав народа входят только сторонники власти. Противники власти как-то не являются частью народа, про консолидацию которого говорят официальные власти.

Но тут ведь другое более важно. Культ насилия, который царит в Беларуси уже в течение года, рано или поздно должен был привести к такому эпизоду, к такой трагедии.

Если ружьё висит на стене, оно должно выстрелить. И это уже оказалось не метафорой, а суровой беларусской реальностью.

И сейчас обе стороны противостояния пытаются представить погибших как свою сакральную жертву. Власти говорят об убийстве только одного человека, — сотрудника КГБ. Про убийство другого ничего не говорят. То есть у каждой стороны политического противостояния своя сакральная жертва.

И это означает, что насилие, противостояние, политический кризис дошёл до какой-то важной границы, после которой начинается очередная точка бифуркации.

— После того, как стали писать об этой трагедии, во многих независимых телеграм-каналах и в комментариях к ним начали появляться такие оценки, которые положительно — и даже как героя Андрея Зельцера представляют. И вечером в среду, 29 сентября, в ряде городов — в Варшаве, в Киеве, в Вильнюсе, в частности, — беларусские диаспоры провели акции памяти Андрея Зельцера.

Но независимые от власти телеграм-каналы — это всё-таки определенный сегмент беларусского общества, но не все общество. А если говорить в целом о беларусском обществе, на ваш взгляд, Андрей Зельцер воспринимается скорее как герой или скорее как преступник?

— Беларусское общество радикально расколото, и обе его части по-разному, диаметрально противоположным образом, оценивают любые события, происходящие в Беларуси.

И эта трагедия действительно расколола беларусское общество.

Если, скажем, сторонники Лукашенко несут цветы к зданию КГБ, то противники Лукашенко проводят акции памяти по поводу смерти Андрея Зельцера.

Это такой наиболее показательный признак того глубокого политического раскола, в который все глубже погружается беларусское общество. И конца этому расколу не видно.

— Кого, на ваш взгляд, больше внутри Беларуси, — сочувствующих Андрею Зельцеру или сочувствующих сотруднику КГБ?

— Мне трудно судить, надо проводить социологические опросы.

Я думаю, что всё же большинство людей сочувствуют обоим и считают, что это трагедия. Когда беларусы стреляют в беларусов — это трагедия. И из этой трагедии нужно извлекать уроки. Уроки по предотвращению углубления этого кризиса, уроки какого-то диалога, каких-то переговоров. Мне кажется, что это было бы более правильно.

Но, к сожалению, беларусские власти делают противоположное — обещают всем отомстить.

— Андрей Зельцер был сотрудником крупной и известной IT- компании. Всё больше подробностей появляется. Стало известно, что у него, в том числе было гражданство США. Имеет ли это какое-то значение? Что известно об Андрее Зельцере на данный момент?

— Активность Андрея Зельцера проявлялась в том, что он участвовал в акциях протеста, активно выражал свои взгляды в прошлом году против действий беларусских властей. Каких-то других особых признаков его активности, во всяком случае, на сегодня, не замечено.

И то, что сотрудники КГБ пришли к нему в рамках дел о раскрытии фактов терроризма, ну это немножко удивительно, потому что каких-то признаков террористической деятельности со стороны погибшего Зельцера пока никоим образом не обнаружено. И даже власти не дают об этом никакой информации.

Как сообщил государственный телеканал СТВ, сотрудники КГБ и милиции отрабатывали целый район в целях борьбы с терроризмом. То есть понимаете какая удивительная ситуация, — оказывается, целый район заселен террористами. Ну это вообще, конечно, фантастическая картина, сюрреалистическая я бы сказал.

— На ваш взгляд, всё-таки что произошло во вторник — это был некий внезапный эксцесс, следы которого пытаются сейчас замести, или это была некая спланированная акция, может быть, с какими-то глубокими последствиями?

— Я склонюсь к версии, что это был все же эксцесс, который стал неожиданным для всех сторон. И ещё раз повторяю, это трагедия, которая в наиболее отчётливом виде показывает до чего дошёл политический кризис в Беларуси.

Если его не пытаться решать мирным путем, то такие события, такие эксцессы будут происходить и дальше.

— В последнее время мы видим ряд таких акций прямого действия, например, поджог на военном полигоне, на одной из баз ОМОНа. Кроме того, была атака с помощью дронов, это видео облетело социальные сети в субботу, 25 сентября. И вот этот вот инцидент, когда уже люди начинают стрелять по сотрудникам (неважно в форме или без формы) и получать в ответ свою пулю…

Означает ли это, что Беларусь на сегодняшний день находится в шаге от гражданской войны?

— Я бы очень осторожно относился к тем фактам, которые вы назвали – про поджог полигона, ситуация с дроном. Пока надо ещё раз, много раз проверить, были ли эти факты в реальности или просто идет нагнетание ситуации, для того чтобы можно было её использовать для ужесточения репрессий.

Поэтому я пока это не называл бы фактами.

А то, что в Беларуси психологическая ситуация гражданской войны, — да, это холодная гражданская война. Это — язык ненависти и вражды по отношению к оппонентам.

И эта ситуация развивается по пути эскалации. Она обостряется, и есть опасность что действительно эта холодная гражданская война может превратиться в горячую, если не пытаться найти мирный способ разрешения беларусского политического кризиса.

— После трагедии, произошедшей 28 сентября, чего сейчас нам стоит ожидать, — скорее радикализации со стороны граждан или радикализации со стороны КГБ и других силовых структур?

— Я думаю, безусловно, ужесточения репрессий со стороны власти, чем, собственно говоря, сегодня и пугают официальные лица и государственные СМИ. Просто потому что у властей больше возможностей для этого.

Возможности для сопротивления со стороны общества, со стороны противников Лукашенко, — чрезвычайно ограничены. Поэтому я не ожидаю каких-то масштабных или активных действий.


Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x