Пункт 5 Право на сопротивление. Кто будет решать, есть тирания или нет? Кто решит, что тот человек угнетен другим человеком?

ВОПРОС \ ПРЕДЛОЖЕНИЕ:

Пункт 5 (право на сопротивление) очень спорный. Мне кажется он вставлен на эмоциях событий 2020 года.

Однако эти события стали возможными вследствие того, что все ветви власти приватизированы одним человеком. Если в этом проекте Конституции, как планируется, мы предусмотрим действенные механизмы сдержек и противовесов, действенную и независимую судебную систему, то не нужно будет пункт про сопротивление тирании. Все должно решаться в рамках законов, а не отдаваться на трактовку толпе и отдельным политикам.

На самом деле п.5. может открыть «ящик Пандоры» породив многочисленные и нескончаемые «сопротивления».

Кто будет решать, есть тирания или нет? Кто решит, что тот человек угнетен другим человеком? Из буквальной трактовки п.5 выходит, что если я считаю, что наниматель меня угнетает, то я могу ему сопротивляться.

А где границы этого сопротивления? Что конкретно входит в понятие сопротивления? Тут масса вопросов возникает.

В общем, предлагаю этот пункт удалить как бы он актуально сейчас не звучал.

Мы делаем Конституцию не для сегодняшней ситуации, чтобы иметь законное право выйти на улицу, а на будущее.


ОТВЕТ:

По общему правилу сопротивление власти, а тем более нападение на нее, является актом незаконным.

В политической теории право на сопротивление, как правило, рассматривается как форма народовластия, осуществляемая народом при чрезвычайных обстоятельствах.

В свое время Дольф Штенбергер сформулировал тезис о так называемом «несвоевременном сопротивлении»: — «Во времена нацистского режима был один тиран и мало сопротивления; сегодня много сопротивления и ни одного тирана».

Право на сопротивление – это, в первую очередь, не великие, героические подвиги (часто не достигающие желаемой цели). Это повседневная жизнь. Сопротивление в небольшом масштабе. В этом смысле сопротивление является не последним средством против уже полностью извращенного государства, а первым средством против очевидных отклонений на правильном пути. Это «мелкое» сопротивление должно быть постоянным, чтобы сделать «великое» сопротивление устаревшим.

Право на сопротивление угнетению, право на восстание и право на революцию достаточно часто используются в одном понятийном ряду. Но, очевидно, есть необходимость в их разграничении.

Так, к примеру, профессор Артур Кауфман указывает на то, что право на сопротивление не оправдывает любое поведение и требует определенной пропорциональности в его реализации. В противном случае, имеет место революция. В отличие от права на восстание право на сопротивление имеет своей целью восстановление конституционного порядка, а не его полное смещение. Оно не стремится заменить нормативный стандарт в определении направления будущего поведения власти, но имеет целью обеспечить его выполнение. Это призыв вернуться к нормальной жизни.

После Второй мировой войны вопрос, который беспокоил авторов Конституции Германии, был следующим: — Кто будет наблюдать за наблюдателями? Кто должен контролировать правительство со значительными полномочиями?

Таким контролером должен выступать сам народ. Именно поэтому право на сопротивление было включено в 1968 году в Конституцию Германии: — «Все немцы имеют право оказывать сопротивление любому, кто пытается отменить существующий конституционный порядок, если все другие средства оказываются недейственными». Для предотвращения злоупотреблений правом на сопротивление Конституция связывает это право требованием Ultima Ratio (принцип последнего довода), принципом пропорциональности.

Наиболее ярко естественный характер права на сопротивление угнетению и восстание раскрыт в Декларации независимости США 1776 г., а также в ст. 2 Французской декларации прав человека и гражданина 1789 г. Ст. 33 Французской декларации 1793 г. тонко именует сопротивление угнетению следствием, вытекающим из прочих прав человека.

Ряд специалистов отмечают неприемлемость включения права на сопротивление или права на восстание непосредственно в текст конституционных актов. Аргумент достаточно очевидный: подобная позитивация противоречит самой сути права на сопротивление. «Право на сопротивление оказывается зафиксированным в статуте, хотя его природа – вне любого статута, происходит регулирование тех вещей, которые не подлежат регуляции. Как свобода усмотрения не может находиться под управлением, так и сопротивление несправедливости публичной власти не может регулироваться той самой публичной властью». По мнению А. Кауфмана, правовая система не может институционализировать контроль над собой, который осуществляется вне этой системы.

В данном вопросе нам гораздо ближе точка зрения, согласно которой «присутствие в той или иной конституции права народа на восстание почти неопровержимо доказывает ее принадлежность гражданскому обществу, а не государству, ибо лишь общественности принадлежит моральное право противопоставить хаос восстания обеспечиваемому государством политическому, экономическому и культурному порядку».

Так, включение данного права в конституционный текст, перефразируя высказывание известного советского диссидента А. Подрабинека, очень полезно для всех тиранов: это правило надо непременно изучать им перед принятием присяги.

В целом, еще более века назад всего 5 процентов всех конституций мира включали в свой текст право на сопротивление. Во второй половине ХХ века право на сопротивление получает более широкое распространение в конституционных текстах, и в 1980-х говорят о примерно 10 процентах. Сегодня конституции с закрепленным в них правом на сопротивление угнетению составляет около 20 процентов и число их постепенно растет.

Закрепление такого права является доказательством стремления нации к демократическому управлению. То есть государство само идет на то, чтобы закрепить признание им возможности быть сверженным в случае отклонения от признанных обществом ценностей. Публичная власть тем самым четко сигнализирует о своей готовности соблюдать Конституцию, а значит – дополнительно обеспечивает свою легитимность.

Логика такова: «мы, народ» уже сейчас приняли решение, что мы хотим правительство, которое уважает наши права. Но «мы, народ» также знаем, что у правительства может возникнуть соблазн нарушить права по прошествии некоторого времени. Именно по этой причине мы написали Конституцию, которая ставит определенные ценности вне пределов обычной политики.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x